Симбирское детство: Простота и функциональность
В семье Ульяновых царил дух прагматизма. Мать, Мария Александровна, привила семье простую и сытную кухню с немецким педантизмом. Основу рациона составляли:
-
Молочные супы, каши, щи.
-
Отварное мясо (жареное почти не готовили).
-
Яйца во всех видах — главный источник белка.
-
«Армериттер» — простые гренки в яйце, прообраз французского тоста.
Волга добавляла в меню деликатесы: балык, икра, копчёная рыба. Эти вкусы стали для Ленина символом родины, и он тосковал по ним в эмиграции. Детство сформировало его главный принцип: еда — это топливо, а не ритуал.
Ссылка в Шушенском: Сибирский «санаторий»
Ссылка (1897–1900 гг.) стала неожиданно сытым и здоровым периодом. На казённое пособие Ленин питался просто, но качественно:
-
Парная баранина и свежая речная рыба.
-
Дичь с собственной охоты.
-
Овощи с огорода, грибы, ягоды.
Здесь, по легенде, он придумал своё единственное блюдо — «жаркое по-шушенски» (баранина с картошкой и травами). Эта «диета» укрепила его здоровье, создав запас прочности для будущих испытаний.
Эмиграция: Спартанский быт и кулинарные провалы
17 лет эмиграции прошли в бедности. Проблему усугубляла Надежда Крупская, чьи кулинарные таланты стали притчей во языцех. Её «обед из пяти блюд» был спектаклем, где реальной едой были лишь суп и макароны.
Рацион состоял из:
-
Дешёвой конской колбасы (основной «мясной» продукт в Париже).
-
Бутербродов, которые Ленин ел особым способом: сначала клал в рот кусок колбасы, потом — хлеба.
-
Пива в цюрихских кафе (любил, но не злоупотреблял).
-
Крепчайшего чая — главного «допинга» для работы.
Еда была суровой необходимостью, а умение довольствоваться малым стало привычкой.
Кремлёвский паёк: Аскетизм вождя
Став главой государства, Ленин не изменил привычкам. В голодной стране его стол был демонстративно простым:
-
Жидкие щи, каша с шелухой.
-
Чёрный хлеб (который он не любил).
-
Солонина вместо мяса.
Единственной «роскошью» была чёрная икра, в избытке поступившая с захваченных царских складов. Но для Ленина она была лишь калорийной пищей, а не деликатесом. Его аскетизм был не позой, а сутью натуры, сформированной годами борьбы.
Горки: Диета как приговор
Последние годы в Горках — горький финал. Еда превратилась в лекарство под контролем врачей:
-
Протёртые супы, паровые котлеты, жидкие каши.
-
Полный отказ от всего острого, солёного и жареного.
-
Ограничение крепкого чая.
Человек, менявший мир, оказался прикован к диетическому столу. Его гастрономический путь, начавшийся с волжского изобилия, закончился безвкусной больничной едой, что стало символичным отражением его трагической судьбы.
